Кто управляет ПИФами Тройки Диалог?

Портфельный менеджер «Тройки Диалог» Андрей Килин о катании бревна, мешках денег и о том, как важно выбирать управляющих, которым всегда везет.

Когда-нибудь они оживут. Это неминуемо: в США взаимные фонды начали пополняться деньгами еще в начале 2009 года, и наши пайщики со скрипом, но вернутся в ПИФы. D' открывает новую рубрику, в которой будет представлять паевые фонды с новой стороны — не из соображений того, что у них в портфеле, а с точки зрения личных качеств их управляющих. Что за человек будет распоряжаться вашими деньгами? Кто он и как попал на фондовый рынок? Каков его стиль управления? Мы за то, чтобы персонализировать паевые фонды и показать тех, кто обычно находится в тени либо отделывается стандартными фразами о «тенденции роста» и «тщательном отборе акций», — то есть непосредственных управляющих.

В качестве первого героя в нашем эксперименте согласился принять участие портфельный менеджер УК «Тройка Диалог» Андрей Килин. Сейчас под управлением Андрея находятся один из крупнейших в стране фондов акций «Тройка Диалог — Добрыня Никитич», интервальный фонд акций второго эшелона «Потенциал», все отраслевые фонды «Тройки Диалог», а также счета доверительного управления. За 2009 год «Тройка Диалог — Добрыня Никитич» вырос на 137,7%, фонд «Тройка Диалог — потенциал» прибавил 256%, а «Тройка Диалог — телекоммуникации» стал лидером среди открытых фондов акций с доходностью 306%1.


— Андрей, фонды акций под вашим управлением в 2009 году обошли индекс ММВБ и многие индексные фонды. Это несколько поколебало нашу уверенность в том, что самые лучшие ПИФы — индексные.

— Если мы говорим об индексном фонде, то успешность управляющей компании измеряется разницей в конечном результате между индексом и динамикой индексного фонда. Это так называемая traсking error (ошибка следования), и чем она меньше, тем лучше. В некоторых УК, правда, к этому вопросу подходят иначе и официально говорят, что стараются в индексных фондах обыграть индекс. Но если посмотреть на историю нескольких предыдущих лет, то многие индексные фонды сильно проиграли самому индексу, и тому есть причины.

— Ну да, ведь цена пая считается по признаваемой котировке, а индекс — по цене закрытия.

— Эта разница на длинном интервале как раз должна нивелироваться. Но у многих индексных фондов проблема была в том, что постоянно приходили и уходили большие средства. При этом еще в прошлом году в некоторых УК была такая странная ситуация, когда правила обмена паев позволяли спекулировать на этом обмене. Происходило это из-за того, что если вы подавали заявку на обмен, то паи погашались по цене, которая сложилась по итогам этого же дня. То есть если рынок в течение дня сильно падал и было видно, что средневзвешенная цена выше цены закрытия, имело смысл поменяться: продать паи и заработать на этом. И многие пайщики устроили себе целый бизнес.

— А в чем именно заключался бизнес?

— Используются два фонда: один — рискованный (фонд акций), другой — малорискованный (облигаций, а лучше фонд денежного рынка). В день, когда все падает, необходимо уйти из акций в облигации или в фонд денежного рынка — это будет сделано по цене выше цены закрытия рынка, и наоборот. Допустим, пайщик-«арбитражер» «сидит» в фонде денежного рынка. Наступает день, когда акции в течение дня устойчиво растут на 5%. Пайщик понимает, что средневзвешенная цена по итогам этого дня будет из-за роста существенно ниже цены закрытия. Он подает заявку на обмен и успевает поменяться по цене пая в этот день, то есть на 2–3% ниже рынка. На следующий день можно смело подавать заявку на обмен обратно из фонда акций в фонд денежного рынка, пайщик при этом фиксирует прибыль 2–3% без всякого риска. Многие наловчились это делать на огромных объемах — в крупных фондах были пайщики, которые совершали такие операции на 100 млн руб. Я иногда захожу на интернет-форумы и знаю, что у пайщиков есть даже специальная терминология для такого бизнеса — «катать бревно». Большинство УК уже закрыли эту лазейку, но в некоторых она еще есть, и в те дни, когда рынок сильно изменяется, можно довольно много заработать.

У нас в УК «Тройка Диалог» такой лазейки нет — поменять паи можно только по цене, которая будет рассчитана на следующий день. Это защищает остальных пайщиков, потому что тот, кто зарабатывает, делает это за счет других.


Публичные прогнозы не моя работа

— Мы вообще правильно делаем, что сравниваем фонды акций с индексами и индексными фондами?

— Результат индексного фонда, который более или менее следует самому индексу, вполне можно сравнивать с фондами активного управления. Причем индексные фонды действительно более чем в половине случаев обгоняют активно управляемые фонды. Но это не значит, что активное управление неэффективно, — просто нужно очень внимательно выбирать того, кто будет активно управлять твоими деньгами.

— Я просто все пытаюсь понять, за что управляющий активного фонда берет комиссию, если он проигрывает индексному фонду.

— По итогам прошлого года мы выиграли у индекса. Хотя надо понимать, что когда индекс растет на 100%, обеспечить результат выше него очень сложно. Ведь, имея всего 2–3% свободных денежных средств в портфеле, вы себе сразу обеспечиваете отставание. Мы действительно обыграли индекс за счет правильного выбора акций и ротации бумаг в портфелях, причем по некоторым фондам на десятки процентов.

— По отраслевым?

— Да. Именно в отраслевых и интервальных фондах, как менее ликвидных и использующих акции второго эшелона, у управляющих больше свободы и возможности проявить себя. Это не значит, что в фонде «Тройка Диалог — Добрыня Никитич» мы не добавляем стоимость. В 2007 году фонд акций под моим управлением в «Альфа-капитале» также в два раза обогнал все индексные фонды.

— Но тогда вы сделали ставку на металлургию, и вам повезло.

— В этом году мне тоже повезло, похоже. Знаете, когда я работал в «Атоне» (УК «Атон-менеджмент». — Прим.), фонд акций, которым я управлял, был лучшим среди всех открытых фондов акций за первые два года своей работы. Тоже, наверное, повезло. Вообще, видимо, надо выбирать тех, кому везет. Им деньги давать.

— Я читала ваше интервью, опубликованное в сентябре 2008 года, когда вы еще были управляющим «Альфа-капитала». В нем вы сказали, что по итогам 2008−го индекс РТС достигнет 2300 пунктов (рынок как раз завис на отметке 1800 пунктов после «дела “Мечела”» и войны в Осетии), а через неделю вы уже работали в «Тройке Диалог». Тоже повезло?

— Я готов ответить. Я пытаюсь учиться на своих ошибках и сделал для себя такой вывод: давать публичные прогнозы не моя работа. Моя работа — управлять деньгами и добиваться лучшего результата. Раньше было очень сильное давление: дай прогноз, скажи, насколько вырастет рынок, — и мне с большой неохотой, но приходилось это делать. А специфика нашей работы такова, что нам трудно давать негативные прогнозы. Я сделал для себя вывод, что лучше вообще не буду давать прогнозы, по крайней мере официальные, которые будут опубликованы в прессе. Мне это не нужно. Не моя задача угадывать на год вперед, какой будет индекс РТС, — это очень трудно сделать.

Я себе ставлю другую задачу: если пайщик решил зарабатывать на рынке акций и не может посвятить весь свой рабочий день выбору бумаг, то пусть выбирает наши паевые фонды или наши инвестиционные стратегии. Добиться этого можно только результатами, что мы и пытаемся сделать. И это на самом деле не везение: мы делаем очень большую работу, у нас есть большая и сильная команда внутренних аналитиков в управляющей компании.


Contango2 и Backwardation3

— Андрей, вы ведь начинали работать трейдером сразу после института?

— Я работал с собственными средствами компании, то есть не был трейдером, который выполняет заявки клиентов. Это мало отличалось от моей текущей работы, просто были другие ограничения. Когда компания давала мне деньги, она говорила: в любом случае ты не должен потерять. Я более консервативно управлял этими деньгами, но суть была в том же — в самостоятельном принятии решений. Но это было уже в 1999 году, а начал я в 1996−м, и тогда у меня была немного другая специфика работы: занимался арбитражными операциями с фьючерсами на индекс РТС. Я работал в Новосибирске, там существовала Сибирская фондовая биржа, на которой торговались фьючерсы на индекс РТС. В Москве они не торговались. При этом в Сибири было очень много «быков», которые считали, что индекс РТС будет расти очень быстро — допустим, на 60% в год.

— Разве индекс РТС тогда рассчитывался в реальном времени?

— Да, по крайней мере каждый час. Мы были аккредитованы на Сибирской бирже и Российской бирже в Москве, где торговались фьючерсы на отдельные акции: «ЛУКойл», РАО ЕЭС. В Москве парни были гораздо менее оптимистичны, они закладывали по этим акциям 20−процентный рост. И мы стали делать простую вещь, которую почему-то никто другой не делал: мы просто «шортили» фьючерсы на индекс и хеджировали свою позицию «лонгом» по этим акциям. Потом началось падение, и в течение всего падения 1997–1998 годов наша короткая позиция на фьючерс приносила очень большие деньги. Мы теряли в Москве на длинной позиции, но это с избытком «отбивалось» короткой позицией.

— Это игра на backwardation и на том, что наступит contango?

— Нет, просто крутизна contango была разная: по фьючерсу более сильная, а по акциям небольшая. И вот эту разницу в contango мы и забирали.

После этого был кризис, и я занимался тем, что организовывал скупку акций. Я посылал команду, скажем, в город Сургут скупать бумаги «Сургутнефтегаза». При этом старался поставить такие цены в Сургуте, чтобы все акционеры шли к нам. И имея некую разницу между ценой скупки и ценой на бирже, я подыгрывал на этом: выбирал момент, когда продать скупленные акции. Это было начало моей активной торговли. Помню, как приезжал скупщик, к нему подходил охранник с мешком денег. Деньги тогда мешками возили в самолетах. Веселое было время. Но трудно было проконтролировать, почем скупщики реально приобретают акции в регионах. Говоришь покупать по 15 руб. — они покупают по 13, а разницу себе в карман кладут.


Успеть раньше

Я сделал для себя вывод, что лучше вообще не буду давать прогнозы, по крайней мере официальные

Я сделал для себя вывод, что лучше вообще не буду давать прогнозы, по крайней мере официальные

— У вас сложная структура департамента управления активами?

— Нет, у нас есть трейдеры, которые совершают операции, и я сам тоже торгую. Плюс у нас пять аналитиков, которые подчиняются не мне, а начальнику нашего аналитического отдела, но они работают именно на управляющую компанию (кроме того, в аналитическом управлении «Тройки Диалог» крупнейшая команда аналитиков). Мы пытаемся поддерживать отношения с самими компаниями, общаться с ними не только через брокеров, но и напрямую. Обычно компании приглашают на объявление какой-то новости только аналитиков sell side, которые предлагают инвесторам покупать или продавать акции. Я пытаюсь это изменить, хочу, чтобы и нас тоже постоянно звали. Пока не всегда получается. Компаниям, конечно, проще позвать пять-семь аналитиков sell side, которые разнесут новость своим сотням клиентов. А для меня важно, чтобы мы получали идею одновременно с аналитиками sell side.

— Может быть, тут вопрос объема средств у вас под управлением?

— Тут вопрос личных отношений. Бренд у нас есть, объемы тоже есть — у нас не только ПИФы, но есть и индивидуальные счета, которые тоже значимы, есть средства институциональных клиентов, также довольно крупных.

— Существуют ли какие-то сложности в управлении деньгами в УК, которая входит в группу, где есть сильное инвестиционное подразделение?

— У нас существуют все положенные «китайские стены»: мы не получаем от инвестиционного подразделения информацию до того, как она выйдет на рынок.

— Им запрещено ее вам передавать?

— Да, запрещено.

— Много разговоров было о том, что в ПИФах «Тройки Диалог» оказались облигации ФК «Еврокоммерц», у которой была тесная история взаимоотношений с инвестиционными подразделениями группы «Тройка Диалог».

— Я никакого давления на себе не испытываю — меня никто не просит купить какие-то бумаги. Для меня самый важный результат — это доходность моих фондов, это моя репутация. И если я буду брать в портфель то, что мне не нравится, то испорчу все.

А с «Еврокоммерцем» тяжелая история, мы все верили в эту компанию, и всем больно из-за того, что в итоге случилось.

— Как можно охарактеризовать вашу стратегию? Вы следуете за трендом?

— Мне важно определиться: мы в растущем тренде или нет? Сейчас я считаю, что мы в долгосрочном растущем тренде. Значит, нужно играть от «лонга». В растущем тренде окупается работа по выбору бумаг. Если тренд падает, то многие модели не работают, и очень трудно в чем-то спрятаться: у нас защитных бумаг как таковых нет.

А для того чтобы зарабатывать именно от роста, нужно проводить как можно больше аналитической работы. Наша цель именно в поиске торговых идей, которые рынок разглядит, но мы их заметим чуть раньше — за полмесяца-месяц. Нам не нужно быть сильно впереди рынка, иначе можно перехитрить самого себя.

— Вы смотрите, что пишут другие аналитики?

— У нас есть база аналитических рекомендаций от всех брокеров, и не просто таргеты, а финансовые показатели, которые они закладывают в модели: темпы роста ВВП, курс рубля. Выходит, допустим, «Северсталь» с отчетом — нам надо быстрее аналитиков sell side отработать его и принять решение. У многих западных инвесторов нет аналитиков, которые анализируют Россию. У них есть портфельный менеджер, который занимается аллокацией (распределением активов). Допустим, долю инвестиций в Россию он увеличивает с 2 до 3%. Как этот процент распределить? Он берет самые свежие отчеты и начинает покупать. Фактически он идет во второй волне. Мы пытаемся принять решение о покупке до того, как вышли эти аналитические отчеты.

— То есть ответы аналитиков действительно нужны?

— Отчеты инвестбанков влияют на рынок, во всяком случае на хорошем рынке, как сейчас. В конце 2008 года этого влияния не было. Многие аналитики загрузили в свои модели самые плохие прогнозы и опоздали к самым низким ценам. Они не смогли быстро внутренне перестроиться: они только что сломали себе настроение с «бычьего» на «медвежье», а тут надо ломать обратно.

— Вы сами куда вкладываете деньги?

— В свои же ПИФы. Вот недавно был открыт интервал фонда акций второго эшелона «Тройка Диалог — потенциал» — я еще добавил.


Андрей Килин родился в Новокузнецке (Кемеровская область) в 1974 году. Закончил экономический факультет Новосибирского государственного университета по специальности «экономист-математик». Начал работать с ценными бумагами в 1996 году, сразу после института, сначала в Новосибирске — в компании «Интерспрэд-инвест», затем в Москве — в УК «Лэнд». В 2003 стал управляющим активами УК «Атон-менеджмент», откуда в 2006-м ушел в УК «Альфа-капитал», а в 2008 году — в «Тройку Диалог».



В беседе принимал участие КОНСТАНТИН ИЛЮЩЕНКО

Источник: «D`» №3 (90)/15 февраля 2010

Автор: Евгения Обухова, корреспондент «D`»


18 Февраля 2010 00:10
Версия для печати
поделиться...

Стань успешным

инвестором

Рейтинг акций
Магнит8.84
Соллерс8.60
МТС8.58
АФК "Система"8.46
Армада8.38
М-Видео8.34
Лукойл8.32
МегаФон8.27
Рейтинг акций компаний